0

Признание протокола осмотра места происшествия недопустимым доказательством

Опубликовано 24 Янв 2017. Автор: Михаил Пуртов

Автор данного ходатайства продолжает выполнять принятое по договору на оказание правовой помощи поручение на защиту охраняемых законом прав и интересов заместителя начальника ОУР Отдела МВД России по г. Пыть-Ях, майора полиции Андрея Ходака.

Следственное управление СКР
по ХМАО – Югре
628007, г. Ханты-Мансийск,
ул. Мира, 120

Руководителю
следственного органа,
генерал-майору юстиции
А.Ф. Сынгаевскому
Ходатайство
«О признании протокола места происшествия недопустимым доказательством»

Уважаемый Аркадий Филиппович!

Автор данного ходатайства продолжает выполнять принятое по договору на оказание правовой помощи поручение на защиту охраняемых законом прав и интересов заместителя начальника ОУР Отдела МВД России по г. Пыть-Ях, майора полиции Андрея Ходака.

Поводом и основанием для обращения доверителя в Коллегию адвокатов послужило решение следователя СО по г. Пыть-Ях СУ СКР по ХМАО – Югре, майора юстиции Дмитрия Шадрина возбудить 02.01.2017 уголовное дело в отношении него за якобы «допущенное» им квалифицированное превышение служебных должностных полномочий, а именно «нанесение» побоев и «применение» спецсредств к потерпевшему Сологубу А.Е.

Что же касается самого подзащитного, то он категорически и мотивированно отрицает какую-либо свою причастность к совершению инкриминируемого ему должностного преступления.

Полагая, что уголовное преследование производится следственным органом явно необоснованно и незаконно, защита направила аргументированную жалобу в адрес прокурора ХМАО – Югры Евгения Ботвинкина, мотивированное ходатайство следователю Дмитрию Шадрину, заявление на имя начальника Управления МВД России по ХМАО – Югре Василия Романицы, однако ни от одного из них ответа не получено (копии обращений прилагаются).
В связи с этим вынужден обратиться с аналогичным ходатайством во вверенное Вам для руководства ведомство.

Так, днём 28.12.2016 следователь СО по г. Пыть-Ях СУ СКР по ХМАО – Югре, майор юстиции Дмитрий Шадрин до возбуждения уголовного дела произвёл следственное действие в виде осмотра места происшествия, т.е. дежурной части Отдела МВД России по г. Пыть-Ях, из которой были изъяты системный блок компьютера и рабочая документация этого подразделения органа внутренних дел.

Данное следственное действие следователь оформил протоколом, в котором указал только себя и начальника отделения тылового обеспечения указанного выше органа внутренних дел, майора полиции Шамиля Касимова, самолично присвоив ему звание «специалиста» (копия прилагается).

По реальной и состоятельной версии защиты, данный протокол проведённого следственного действия необходимо признать недопустимым доказательством, т.к. он получен с грубыми нарушениями законности, т.е. требований УПК РФ.

Так, фактически изъятие (выемка) системного блока компьютера с жёстким диском, на который и производилась видеозапись, произошло днём 28.12.2016 в присутствии прокурора г. Пыть-Ях Александра Ерёменко, руководителя СО по г. Пыть-Ях СУ СКР по ХМАО – Югре Романа Фролова, оперативного дежурного Дмитрия Калугина, начальника ОТО этого же органа внутренних дел Шамиля Касимова и начальника Отдела МВД России по г. Пыть-Ях Эдуарда Байдакова; однако в протоколе подписи этих участников отсутствуют, за исключением подписи начальника отделения тылового обеспечения.

Данное обстоятельство достоверно подтверждает в своём объяснении, полученном в порядке ст.ст. 53 и 86 УПК РФ, оперативный дежурный Дмитрий Калугин.

Это же обстоятельство подтверждено и в ответе из Отдела МВД России по г. Пыть-Ях, начальник которого Эдуард Байдаков сообщает, что протокол следственного действия (ОМП или выемки) от 28.12.2016 не оформлял, поэтому у них и нет копии такого процессуального документа.

Однако, согласно требованиям ст. 166 УПК РФ, любое следственное действие должно оформляться письменным протоколом с обязательным указанием всех участников.

Более того, согласно требованиям ч.ч. 6 и 7 ст. 166 УПК РФ, протокол должен не только оформляться, но и предъявляться для ознакомления всем участникам следственного действия, о чём они должны сделать в этом документе свои подписи, чего не было выполнено.

Далее, поскольку при проведении днём 28.12.2016 состоявшегося следственного действия произведено изъятие (выемка) системного блока компьютера и рабочей документации дежурной части, постольку, согласно требованиям ч. 16 ст. 182 УПК РФ (а выемка производится по правилам этой нормы закона – ч. 2 ст. 183 УПК РФ), постольку следовало полностью воспроизвести все файлы и содержание письменных носителей информации, чего так же не было сделано.

Далее, поскольку при проведении днём 28.12.2016 состоявшегося следственного действия производилось изъятие (выемка) электронных носителей информации, постольку следовало привлечь к усчастию специалиста, но и в этом случае требования п. 9.1 ч. 2 ст. 182, п. 3.1 ч. 2 ст. 183 УПК РФ не были выполнены.

Участие Шамиля Касимова в изъятии системного блока компьютера неправомерно, т.к. он не обладает знаниями в области компьютерно-информационных технологий.

Кроме этого, согласно требованиям ч. 1 ст. 170, п. 9.1 ч. 2 ст. 182, ч. 1 ст. 183 УПК РФ, в проведении данного следственного действия должны были участвовать не менее двоих понятых, но и эти нормы закона не были выполнены.

Ссылка в протоколе на положения ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ как на «оправдание» отсутствия понятых явно несостоятельна, т.к. в этой статье сделано исключение для нормы ч. 3.1 ст. 183 УПК РФ, где участие понятых обязательно.

Далее, согласно требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, при осуществлении уголовного судопроизводства должна соблюдаться законность, а любое действие следователя должно быть мотивированным, обоснованным и законным.

Далее, согласно требованиям ч. 3 ст. 7 и ч. 1 ст. 75 УПК РФ, доказательства (ст. 74 УПК РФ), полученные с нарушением УПК РФ, должны признаваться недопустимыми, не имеющими никакой юридической силы, а их использование прямо запрещено ч. 2 ст. 50 Конституции РФ.

На основании изложенного выше, в соответствии со ст.ст. 53, 119-122 УПК РФ,

1. Вынести постановление (п. 25 ст. 5 УПК РФ), которым признать протоколы допросов потерпевшего Сологуба А.Е., свидетеля (потерпевшего) Чечулина А.В. необоснованными недостоверными доказательствами; системный блок компьютера с жёстким диском и рабочую документацию, изъятые днём 28.12.2016 из дежурной части Отдела МВД России по г. Пыть-Ях – недопустимыми доказательствами;

2. Сообщить о принятых решениях.
Приложение: 1. Копия жалобы прокурору; 2. Копия жалобы начальнику
УМВД России по ХМАО –
Югре.

С уважением, адвокат: (М.Ф. Пуртов)

Оставить отзыв

Видео поздравления

Свежие записи

Свежие комментарии

  • Юлия к записи В защиту законных прав и интересов индивидуального предпринимателя Галины Мавлютовой
  • Ирина Николаевна к записи О незаконности уголовного подозрения Мавлютовой Г.И.
  • Елена к записи В защиту законных прав и интересов индивидуального предпринимателя Галины Мавлютовой
  • Алексей к записи В защиту законных прав и интересов индивидуального предпринимателя Галины Мавлютовой
  • Алексей к записи О незаконности уголовного подозрения Мавлютовой Г.И.

Архивы

Рубрики

Рубрики

Страницы

Архивы

Все права защищены © Адвокат М. Ф. Пуртов.

Данный сайт не является официально зарегистрированным СМИ. Все публикации на сайте носят характер мнения частного лица.

При публикации информации с этого сайта просим Вас проявить уважением и сослаться на него.

В этой публикации мне хотелось бы поднять важный вопрос для адвокатов, осуществляющих защиту по уголовному делу. Это вопрос о правильном моменте заявления ходатайства защитниками о признании доказательств недопустимыми, и их исключения.

На Праворубе этот вопрос уже обсуждался здесь и в кулуарах.

Коллегами высказывалось несколько мнений относительно этого вопроса. В частности, что это нужно делать:

  • на предварительном слушании;
  • с момента заявления государственным обвинителем ходатайства об исследовании конкретного доказательства и до его фактического исследования судом;
  • после исследования судом доказательства.

Заслуживает внимание и позиция, согласно которой момент заявления ходатайства об исключении доказательства, должен выбираться избирательно (в том числе, учитывать вид судебного производства), исходя из тактических целей, которые защита желает достичь в конкретном случае.

Я являюсь сторонником последнего мнения, и хочу аргументировать его на примере ранее упомянутого уголовного дела.

Напомню, что в первый раз суд вернул дело прокурору по причине неразрешенного отвода следователю, а во второй, в связи с нарушенным правом на защиту обвиняемого, выразившегося в не обеспечении участия на предварительном следствии второго защитника.

Ходатайства о возвращении дела прокурору, в порядке ст. 237 УПК РФ, заявлялись нами в ходе предварительных слушаний. Мы преследовали цель максимального затягивания начала рассмотрения дела по существу в суде.

В качестве альтернативы рассматривался так же вариант подготовки ходатайства об исключении недопустимых доказательств, связанных с указанными нарушениями: постановления о привлечении в качестве обвиняемого, протокола допроса обвиняемого, протокола ознакомления с материалами дела, обвинительного заключения.

В связи с этим, подлежал разрешению вопрос о том, могут ли быть вышеупомянутые процессуальные документы признанны недопустимыми доказательствами?

Читайте также:
Согласование перепланировки квартиры в москве самостоятельно

Как следует из содержания ст. 74 УПК РФ: «доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела». Исходя из смысла этой статьи УПК РФ, указанные процессуальные документы вроде бы и не несут самостоятельного доказательственного значения, а только являются итоговыми актами следствия.

Однако, Верховный Суд РФ толкует понятие «доказательства» в несколько расширенном контексте, ссылаясь на п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, где в качестве источников доказательств предусмотрены и «иные документы».

Так, например, кассационная коллегия Верховного суда РФ в определении от 27 апреля 2011 г. по делу N 60-О11-СП, указало, что:
Аналогично председательствующий, в нарушение п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, прервал исследование государственным обвинителем иных документов: постановления о приобщении к делу вещественных доказательств — краболовных судов и запроса о предоставлении информации, находящихся на л.д. 252 в томе N 88, л.д. 192 в томе N 9, указав присяжным заседателям на то, что эти материалы не являются доказательствами (лист протокола 125).
Председательствующий, в нарушение требований ст. 244 УПК РФ, поставил сторону обвинения в неравное положение с защитой, что не способствовало принципу состязательности сторон. Таким образом, по аналогии, можно отнести к «иным документам» и вышеупомянутые процессуальные акты.

Если в отношении обвинительного заключения законодатель, в ст. 237 УПК РФ, и предусмотрел последствия составления его с нарушением УПК РФ, то факт доброкачественности остальных процессуальных документов подлежит доказыванию. Следовательно, сторона защиты может заявлять ходатайство об их исключении.

Вообще, предлагаю подискутировать на эту тему.

Как я указал выше, нами заявлялось ходатайство о возвращении дела прокурору, а не об исключении доказательств. Возможно, если право на участие второго защитника было нарушено в начале расследования уголовного дела, и затрагивались этим нарушением иные, значимые для защиты доказательства, то целесообразно было бы заявить ходатайство об их исключении.

Напомню, что суд приступал два раза к рассмотрению по существу уголовного дела, возбужденного по факту хищения дизельного топлива. Первый раз, в единоличном составе, а второй раз, коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции (в настоящее время ст. 30 УПК РФ не предусматривает возможности такого рассмотрения по преступлениям, предусмотренным ч.3 ст. 160 УК РФ).

Первое рассмотрение дела в суде по существу, судьей единолично.

Это рассмотрение дела в суде первой инстанции можно охарактеризовать, как наиболее продуктивное, в плане работы защиты, для доказывания невиновности наших подзащитных.

Во-первых, судья, отдавая ему должное, обеспечил комфортное рассмотрения дела всем сторонам, его состязательность;

Во-вторых, государственное обвинение поддерживало не специализированная, надзирающая за следствием прокуратура, а районная прокуратура, которая, в любом случае, не отвечало бы за результат судебного разбирательства;

В-третьих, следствие и прокуратура пустили дело на самотек. Свидетели обвинения – оперативные сотрудники, производившие задержание, были, по сути, не готовы отвечать подробно на вопросы защитников, стали путаться в обстоятельствах, сочинять по ходу допроса свои версии.

В итоге, в протокол судебного заседания попали их противоречивые показания. В дальнейшем, благодаря этому, часть доказательств обвинения признались судом недопустимыми и были исключены.

Ходатайство об исключении доказательств заявлялось на этапе окончания судебного следствия. Этот момент выбирался специально, т.к. нарушения требований УПК РФ подтверждались, в большей части, показаниями понятых и лиц, участвующих при производстве следственных действий. Слишком раннее заявление такого ходатайства не достигло бы своей цели.

Кроме того, в ходатайстве об исключении доказательств давалась краткая оценка этих документов для суда, с заделом на прения сторон.

Кратко проанализирую основные доказательства, которые нами заявлялись недопустимыми и подлежащими исключению:

Прежде всего, протокол осмотра места происшествия.

Протокол осмотра места происшествия, по таким категориям дел, имеет особое доказательственное значение, т.к. является «первой костью в ряде домино».

Вещественные доказательства, изъятые в ходе этого следственного действия, образовывали основную цепь доказательств обвинения по делу.

Так, изъятые образцы дизельного топлива, исследовались заключением эксперта по ГСМ; автомобиль, в кузове которого находились бочки с дизельным топливом, исследовался протоколом осмотра предметов; изъятое дизельное топливо, получило стоимостную оценку, а значит, появился размер ущерба и т.д.

Закономерно, что мы направили все свои усилия на признание протокола, указанного следственного действия, недопустимым доказательством.

Протокол осмотра места происшествия признавался недопустимым по следующим основаниям:

  • нарушение порядка проведения следственного действия, предусмотренного УПК РФ;
  • наличие существенных противоречий в протоколе, по содержанию обнаруженных и изъятых вещественных доказательств;
  • во время осмотра, фактически, производился личный обыск наших подзащитных, т.к. часть изъятых вещественных доказательств находились при них, в их личных вещах;
  • один понятой отлучался во время осмотра на длительное время;
  • во время осмотра, участвовали оперативные сотрудники, которые производили юридически значимые действия (видеосъемку, забор сравнительных образцов и т.д.), но в протоколе они в качестве участников не указывались.

Следуя здравому смыслу, в ходатайстве мы настаивали на исключении не только самого протокола осмотра места происшествия, с фототаблицей, но и вещественных доказательств, которые изымались этим протоколом, а также всех иных доказательств, непосредственно связанных с их исследованием (заключение эксперта по ГСМ, протокол осмотра автомашины и т.д.).

На время прервемся и вернемся к началу судебного разбирательства.

Государственный обвинитель, когда протокол осмотра места происшествия был оглашен в суде и выяснилась его недоброкачественность для доказательства вины наших подзащитных, скорее всего, предвидел ход наших последующих действий.

В связи с этим, решил восстановить обстановку места происшествия путем вызова понятых, принимавших участие в ходе осмотра, и их допроса в судебном заседании.

Понятые, будучи допрошенными уже в качестве свидетелей, стали давать такие показания по обстоятельствам осмотра, что у всех участников, мягко говоря, «волосы встали дыбом».

В частности, они показали, что пломбы с баков тепловоза сорвали сами оперативные сотрудники, при заборе сравнительного материала из указанных емкостей. Естественно, это не было отражено в указанном протоколе осмотра.

К слову, факт отсутствия пломбы на баках тепловоза обвинение преподносило суду в качестве безусловного доказательства, подтверждающего хищение дизельного топлива.

С целью закрепления факта отсутствия пломбы, на предварительном следствии были допрошены несколько свидетелей, являющихся работниками РЖД, в круг обязанностей которых входил прием тепловоза от машинистов.

После же показаний понятых, важное доказательственное значение этого факта утрачивалось.

Естественно, что обвинению такой расклад не понравился.

Как происходит в аналогичных ситуациях, государственный обвинитель, потирая свои руки, «разродился» стандартными вопросами к бывшим понятым: такие же Вы показания давали на предварительном следствии; не имеется ли у Вас существенных противоречий в показаниях; предупреждались ли Вы об уголовной ответственности следователем за дачу заведомо ложных показаний?

Я думаю, что прокурор потом сильно пожалел, что задал эти стандартные, в таких случаях, вопросы.

Понятые, недолго думая, пояснили суду, что вообще на предварительном следствии не допрашивались. Эти показания вызвали у всех недоумение, т.к. в деле имелись протоколы их допросов на предварительном следствии, в которых всё, практически дословно, было переписано с протокола осмотра места происшествия.

Из содержания этих протоколов следовало, что они допрашивались следователем в городе Рузаевка (сами же понятые проживали в другой области, в двух часах езды на электричке). Относительно наличия этих протоколов допросов, понятые пояснили, что вообще никогда в городе Рузаевка не были, тем более по делам, связанными с расследованием этого дела.

Государственный обвинитель попытался хоть как-то выправить ситуацию, предложив им возможную версию, когда следователь приезжал к ним домой с готовым протоколом допроса и они его там подписали.

Единственный момент, который в итоге вспомнили понятые, это то, что расписывались «местным операм» на чистых клочках бумаги.

Мы сделали вывод, что они расписывались на бирках, для скрепления вещественных доказательств.

При предъявлении им протоколов допросов, понятые, показали, что подписи в них, выполнены не ими.

Понятые, даже в условиях прессинга со стороны суда и обвинения, настаивали на своих показаниях, что было, признаюсь, хорошим знаком для нас.

Логично было предположить из всего этого, что следователь в условиях ограниченности сроков следствия, которые мы «съели», благодаря своим жалобам на предварительном следствии, просто поленился ехать в другой регион для допроса понятых. При этом рассчитывал, что с «таким» багажом доказательств, дело в суде «пройдет как по маслу», поэтому решился на эту авантюру.

Материалы оперативно-розыскной деятельности.

В уголовном деле находились следующие материалы:

  1. Заверенная светокопия постановления о рассекречивании материалов ОРД;
  2. Заверенная светокопия постановления о предоставлении материалов ОРД следователю;
  3. Постановления о проведении ОРМ – «Наблюдение»;
  4. Акт выдачи видеокамеры и CD-диска;
  5. Акт изъятия CD-диска;
  6. CD-диск.
Читайте также:
Разрешение на осуществление деятельности по перевозке пассажиров

Анализ этих документов показал, что нарушение порядка предоставления материалов ОРД в это уголовное дело — это самое незначительное нарушение, по сравнению с тем, что было мною выявлено в ходе судебного разбирательства.

Так, из содержания постановлений о рассекречивании материалов ОРД и предоставлении их следователю (их заверенных светокопий), следовало, что указанные материалы направлялись для приобщения к материалам уже возбужденного уголовного дела (указывался номер дела), когда как датированы они были за три дня до этого, когда уголовного дела, в принципе, еще не могло быть.

В связи с этим, был сделан вывод о том, что указанные материалы оформлялись задним числом, а значит, и законность других материалов ОРД вызывало сомнение.

Учитывая, что указанные постановления были подписаны начальником ЛОВД, и шли с грифом – «секретно», я думаю, простым выговором тут не обошлось.

Кроме того, к делу был приобщен CD- диск, с записью ОРМ – «Наблюдение», диаметром 12 см. Этот же диск вручался и изымался, в присутствии понятых, у оперативного сотрудника, производящего видеосъемку при указанном оперативном мероприятии.

Мой небольшой экскурс в глобальную сеть «интернет», связанный, в большей части, с удовлетворением любопытства, привел меня к неожиданному открытию. Оказывается, что видеокамера, на которую, якобы, производилась видеосъемка ОРМ, не поддерживает формат CD-диска, диаметром 12 см. В техническом паспорте на видеокамеру этой марки, заявлен CD- диск, диаметром 8 см.

Это открытие до поры, до времени, оставалось у нас про запас. Для закрепления наших предположений, связанных с нарушениями при оформлении результатов ОРМ, в ходе допросов оперативных сотрудников, нами тщательно выяснялись все подробности указанного мероприятия.

Все «опера», а их было около 10 человек, в один голос утверждали, что все было именно так, как указанно в материалах ОРД, а CD-диск, приобщенный к материалам дела, является оригиналом записи.

Только ближе к завершению судебного следствия, мы обозначили позицию по этому вопросу. В качестве подтверждения, суду был предоставлен технический паспорт на эту видеокамеру, скачанный из интернета, а также, приглашен для допроса в качестве специалиста один из работников магазина, торгующего видеокамерами. Последний подтвердил, что CD-диск, диаметром 12 см, не помещается в кассетоприемник указанной видеокамеры.

В итоге, как я указывал, нами было заявлено ходатайство о признании доказательств недопустимыми, и их исключении.

Судья частично удовлетворил наше ходатайство, исключив, из числа доказательств, протокол осмотра места происшествия, и еще ряд доказательств, не представляющих особой доказательственной ценности.

Относительно других доказательств, заявленных нами как недопустимых, в том числе материалов ОРД, нам было отказано по причине необходимости их дополнительной проверки.

К слову сказать, на момент рассмотрения нашего ходатайства об исключении доказательств, сложилась очень деликатная ситуация. Сотрудники ЛОВД распространили «утку», согласно которой мы (сторона защиты), якобы, передали деньги судье и государственному обвинителю за развал дела.

Это утверждение было явно абсурдным, но, тем не менее, повлияло на решение судьи не заканчивать рассмотрение дела по существу и уходить в совещательную комнату для постановления приговора.

В этот же день, после рассмотрения ходатайства об исключении доказательств, как я ранее указывал, государственный обвинитель продублировал ходатайство, заявленное нами на предварительном слушании, о возвращении дела прокурору, в связи с нарушением права на защиту, выразившегося в не обеспечении участия на предварительном следствии второго защитника.

Суд удовлетворил ходатайство государственного обвинителя.

В дальнейшем, мы попытались обжаловать постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору, т.к. это решение на данном этапе уже нас не устраивало, но безрезультатно.

Таким образом, мы добились, на мой взгляд, значимых результатов: протокол осмотра места происшествия признан недопустимым доказательством; на руках у нас остался протокол судебных заседаний, в котором были отражены противоречивые показания основных свидетелей обвинения – оперативных сотрудников, принимавших участие в задержании наших подзащитных.

Следствие, после возвращения дела прокурору, не успокоилось на этом, на что мы, да и суд, в тайне надеялись, и попыталось во второй раз протолкнуть это дело в суд.

В ходе второго рассмотрения дела, обвинение предприняло усилия устранить все указанные мною нарушения, так сказать, вдохнуть новую жизнь в недопустимые доказательства.

Рассказ о том, какие конкретные способы применяло при этом обвинение, и как мы защищались от этого, будет в следующей публикации — здесь.

Документы

1. Постановление суда 778.7 KB 103

Все документы в данном разделе доступны только профессиональным участникам портала, имеющим PRO-аккаунт.

НИЖЕГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

от 13 марта 2009 г. N 22-1140

Судья Седова Л.С.

Судебная коллегия по уголовным делам Нижегородского областного суда в составе:

председательствующего Мясниковой В.С.

судей Медведевой М.А., Кухованова Ю.Л.

рассмотрела в судебном заседании 13 марта 2009 года

кассационное представление государственного обвинителя Корпачева В.Н.,

кассационные жалобы представителя потерпевших Корпораций “Майкрософт“ и “Аутодеск“ Б.В.Г., представителя потерпевшего ЗАО “1С АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО“ Б.В.А.,

на приговор Сокольского районного суда Нижегородской области от 19 декабря 2008 года, которым

оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 146 ч. 3 п. “в“ УК РФ в связи с отсутствием состава преступления.

Мера пресечения — подписка о невыезде и надлежащем поведении отменена.

право на реабилитацию.

Заслушав доклад судьи Медведевой М.А., выслушав оправданного Ж., адвоката Щукина А.А., полагавших приговор оставить без изменения, представителей потерпевших Б.В.Г., Б.В.А., поддержавших свои жалобы в полном объеме, мнение прокурора Корпачева В.Н., полагавшего приговор отменить по доводам кассационного представления, судебная коллегия

органами предварительного следствия Ж. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. “в“ ч. 3 ст. 146 УК РФ, то есть в незаконном использовании объектов авторского права и смежных прав, а равно приобретении, хранении, перевозке контрафактных экземпляров произведений и фонограмм в целях сбыта, совершенные в особо крупном размере.

Приговором Сокольского районного суда Нижегородской области от 19 декабря 2008 года Ж. оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 146 ч. 3 п. “в“ УК РФ в связи с отсутствием в деяниях подсудимого состава преступления.

Вину в судебном разбирательстве Ж. не признал.

В кассационном представлении государственный обвинитель Корпачев В.Н. просит приговор отменить как незаконный и необоснованный. Указывает, что согласно приговору в судебном заседании представленными доказательствами подтверждены лишь факты использования нелицензионных программ нарушения авторских прав и отсутствуют доказательства об умышленном незаконном использовании Ж. объектов авторских прав, а также какие нелицензионные программы и их количество были установлены на компьютерах Ж.Л.П., правообладатели авторских прав, какой именно ущерб причинен правообладателю и какими действиями подсудимого.

Ходатайства стороны защиты о признании доказательств

недопустимыми, судом разрешены с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства в рамках судебного следствия, руководствуясь при этом требованиями ст. 271 УПК РФ, регламентирующей подготовительную часть судебного заседания, лишив тем самым сторону государственного обвинения возможности инициировать рассмотрение вопроса о признании исключенного доказательства допустимым.

Постановления о признании доказательств недопустимыми, как и приговор, не содержат оценки доводов Н. об отсутствии заинтересованности в исходе дела. Показания сотрудника УБЭП ГУВД области Т., понятых Г.М.Б., К.Е.Л., присутствующих при осмотре, сотрудника ИП Ж.Л.П. — С.И.Л. и подсудимого Ж. об обстоятельствах производства осмотра места происшествия во внимание не приняты.

Автор представления указывает, что суд не дал надлежащей оценки акту уничтожения нелицензионных программ с жестких дисков, находящихся на 18 системных блоках. Данный акт содержит указание на наличие включаемых в объем обвинения программных продуктов Microsoft Office 2003 PRO (Russian), Microsoft Windows XP Home Edition, Microsoft Windows XP Pro Russian, AutoCad 2004, ArchiCAD 9, 1С: “Предприятие сетевая версия. Упрощенная система налогообложения“, обстоятельствам проведения осмотра места происшествия, показаниям подсудимого Ж. в части использования программных продуктов корпорации “Аутодеск“ и его поведения во время проведения осмотра места происшествия.

Требование суда о необходимости приобщения следователем к материалам документов, подтверждающих статус эксперта и его права на производство экспертной деятельности, не основаны на законе.

По мнению государственного обвинителя в ходе судебного следствия было

достаточно доказано, что Ж. использовались программные продукты корпорации “AutoDesk“, а именно: нелицензионные программы AutoCad 2004, ArchiCAD 9, стоимость которых установлена, однако в приговоре данные обстоятельства своего отражения не нашли, что свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела и привело к неправильному применению уголовного закона. Просит также отменить постановления суда от 18.12.2008 г. о признании недопустимыми доказательствами протокола осмотра места происшествия и заключения эксперта и исключении их из числа доказательств.

Читайте также:
Оперуполномоченный уголовного розыска требования к кандидату

В кассационной жалобе представитель потерпевших Б.В.Г. просит приговор суда отменить, указывая на то, что суд необоснованно признал недопустимыми доказательствами протокол осмотра места происшествия от 12.09.2006 года и заключение эксперта от 18.12.2006 года. При этом полагает, что протокол осмотра места происшествия произведен в полном соответствии со ст. 166, 176, 177 УПК РФ, а именно: с участием понятых Г.М.Б. и К.Е.Л., в присутствии представителя ИП Ж.Л.П. — Ж. по доверенности, изъятые системные блоки были предъявлены понятым и участникам осмотра, опечатаны и заверены подписями. Заключение эксперта, по мнению адвоката, соответствует требованиям главы 27 УПК РФ. Привлеченный эксперт Ш. обладал необходимыми познаниями, что подтверждено имеющимися у него свидетельствами. Ж. и его защитник были ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы и с заключением эксперта. При этом каких-либо ходатайств у них не имелось.

Кроме того, автором жалобы указано

на то, что суд не дал юридической оценки ряду доказательств, подтверждающих умысел Ж. на совершение преступления, в частности показаниям свидетелей Т. и Н.

В кассационной жалобе представитель потерпевшего ЗАО “1С АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО“ Б.В.А. просит приговор отменить как незаконный и необоснованный. Полагает, что вина Ж. полностью доказана совокупностью доказательств, в том числе и протоколом осмотра места происшествия, который по его мнению соответствует требованиям УПК РФ и является допустимым доказательством. В обоснование своей позиции адвокат анализирует показания свидетелей Б.В.П., Ш.А.М., Ш.А.А., которые показали, что при приобретении компьютерной техники Ж. было предложено приобрести лицензионную продукцию, но он отказался. Кроме того, Б.В.А. считает необоснованным вывод суда о недоказанности размера ущерба, поскольку к материалам дела были приобщены справки о стоимости лицензионных программ, которые и должны были учитываться судом при определении размера ущерба.

В возражениях на кассационное представление Ж. просит приговор суда оставить без изменения. Полагает, что судом в полном объеме соблюдены требования закона при признании недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия. Также считает обоснованным вывод суда об отсутствии возможности определить дальнейшую судьбу изъятых с места происшествия персональных компьютеров, поскольку в протоколе осмотра места происшествия отсутствует указание на то, куда направлены данные компьютеры. Также Ж. полагает, что суд законно исключил из числа доказательств заключение эксперта от 18.12.2006 года,

поскольку эксперт Ш. не обладает специальными познаниями, что он подтвердил в судебном заседании.

Проверив материалы дела с учетом доводов кассационного представления и кассационных жалоб, выслушав стороны в судебном заседании, судебная коллегия находит приговор суда первой инстанции подлежащим отмене ввиду существенного нарушения норм уголовно-процессуального закона.

В соответствии с ч. 1 ст. 381 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом кассационной инстанции являются такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

Суд первой инстанции, исследовав материалы дела, счел, что вина Ж. в незаконном использовании объектов авторского права и смежных прав, а равно приобретении, хранении, перевозке контрафактных экземпляров произведений и фонограмм в целях сбыта, совершенные в особо крупном размере, ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия не установлена.

При этом, в приговоре приведены показания допрошенных по делу лиц, анализируя которые, суд первой инстанции пришел к другому выводу, что доказательствами, на которые ссылается обвинение, установлен лишь факт проведения проверки финансово-хозяйственной деятельности ИП Ж.Л.П., в ходе которой был обнаружен факт использования нелицензионных программ и нарушения авторских прав.

Протокол осмотра места происшествия, в ходе которого в офисном здании ИП Ж.Л.П. были обнаружены

двадцать персональных компьютеров, на системных блоках которых установлены программы для ЭВМ, имеющие признаки контрафактности (т. 1 л.д. 15 — 42) признан судом недопустимым доказательством и исключен из перечня доказательств.

На основании признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от 12.09.2006 г., признаны недопустимыми и протокол осмотра системных блоков и заключение судебно-криминалистической экспертизы (т. 1 л.д. 176 — 250, т. 2 л.д. 1 — 62) и соответственно сделан вывод о невозможности установления суммы ущерба, причиненного правообладателям.

Признавая протокол осмотра места происшествия от 12.09.2006 г. (т. 1 л.д. 15 — 42) недопустимым доказательством суд указал, что протокол не отвечает требованиям, указанным в ст. 166, 167, 180 УПК РФ, а именно: в протоколе не описаны все действия следователя при производстве осмотра места происшествия, не описано все обнаруженное при осмотре в той последовательности, в какой производился осмотр и в том виде, в каком обнаруженное наблюдалось на момент осмотра, в протоколе не перечислены и не описаны индивидуальные характеристики всех предметов, изъятых при осмотре места происшествия, куда направлены после осмотра предметы, имеющие значение для дела, что лишает возможности определить дальнейшую судьбу изъятых при осмотре персональных компьютеров в рамках проводимых с ними действий, а также указано, что в качестве специалиста при проведении осмотра был привлечен Н., который является сотрудником

ГУВД Нижегородской области, входил в состав группы, которой было поручено проведение проверки и, по мнению суда, был заинтересован в результатах проверки по долгу своей службы, в протоколе отсутствует его подпись в графе о разъяснении прав и обязанностей, как специалисту и в приложениях к протоколу осмотра места происшествия, что ставит под сомнение достоверность результатов следственного действия.

Вместе с тем, судом не приняты во внимание показания Н. в судебном заседании, которого суд допросил в качестве свидетеля, а не специалиста, о том, что он в ходе осмотра места происшествия участвовал как оперуполномоченный в составе группы, проводившей проверку деятельности ИП Ж.Л.П. по постановлению (т. 4 л.д. 60 — 61) и показания свидетеля Т. о том, что Н. входил в состав оперативной группы при осмотре офисных помещений ИП Ж.Л.П. (т. 4 л.д. 47 — 51).

Отсутствие подписи Н. в протоколе осмотра места происшествия подтверждает лишь то, что Н. участвовал в осмотре не как специалист, а как оперуполномоченный в составе группы.

В соответствии со ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела.

Суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном статьями 234 и 235 УПК

Признавая протокол осмотра места происшествия недопустимым доказательством, суд посчитал его составленным с грубыми нарушениями норм уголовно-процессуального законодательства, однако обоснование данного вывода в постановлении и приговоре не привел.

Указанные судом мотивы недопустимости протокола осмотра места происшествия являются недостаточными, а сам вывод является преждевременным, поскольку сделан без учета всей совокупности доказательств по делу.

Так, судом не дана оценка показаниям свидетеля С.И.Л. о том, что Ж. является директором ИП Ж.Л.П., где она работает в качестве бухгалтера (т. 4 л.д. 37 — 38), показаниям свидетеля Г.М.Б. об обстоятельствах проведения осмотра и о том, что Ж. при осмотре пояснял, что знал, что установлены нелицензионные программы и они установлены родственником, который работал у него администратором (т. 4 л.д. 125 — 127), показаниям свидетеля К.Е.Л., давшей аналогичные показания показаниям свидетеля Г.М.Б. (т. 4 л.д. 127 — 129); показаниям свидетеля Р.А.С. о том, что он устанавливал программы на компьютеры по просьбе Ж. (т. 4 л.д. 39).

Таким образом, суд, ограничившись признанием доказательств недопустимыми, сделал вывод об отсутствии в действиях Ж. состава преступления.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не может признать приговор Сокольского районного суда Нижегородской области в отношении Ж. законным и обоснованным, а поэтому считает необходимым его отменить, а дело направить на новое судебное разбирательство, в ходе которого следует учесть изложенное, тщательно

проанализировать материалы дела, позицию стороны обвинения и защиты, с учетом представленных доказательств вынести правосудное решение.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 377, 378, 381, 388 УПК РФ, судебная коллегия

кассационное представление и кассационные жалобы представителей потерпевших удовлетворить.

Приговор Сокольского районного суда Нижегородской области от 19 декабря 2008 года, которым Ж. оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 146 ч. 3 п. “в“ УК РФ отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в Городецкий городской суд Нижегородской области.

adminlawsexp

adminlawsexp

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о